- Ой, что ты, Ника. Это не есть можно. Совсем не есть.

Услышав это, Ника тут же отбросила так понравившийся ей гриб. Она хорошо усвоила, что слово Осинки в лесу – закон.

Наступил третий день их жизни под кронами деревьев.

Нике все больше и больше казалось, что эта жизнь в лесу напоминает скаутские пикники, только объединенные в целую неделю.

В первый же день Ника перестала видеть в Осинке просто маленького несмышленыша. Лучше Осинки никто не разбирался в плодах и травах.

Сперва Нике казалось, что без Хранителя они здесь умрут с голоду, но Осинка оказалась такой умницей. Она знала о том, что растет в лесу, практически все. О каждой травинке или ягодке она могла рассказывать часами напролет. Оказалось, что в лесу вообще нет «ненужных» растений. От каждого была какая-нибудь польза.

Осинка научила Нику разбираться в съедобных травах и кореньях, отличать лекарственные, выявлять ядовитые и обрабатывать их так, чтобы яд исчез. Она нашла такие вкусные грибы, которых Нике и пробовать не приходилось. Ее познания в грибной сфере заканчивались аккуратными белыми шампиньонами, упакованными в коробочки и лежащие на прилавках супермаркетов. Теперь же она увидела, какой удивительный мир скрывается под листьями и травой.

- А зачем ты срываешь с гнилого дерева эти странные грибы. Разве их можно есть?

- Можно, да. Он вкусный много. Он сушить на веревка. Надо есть после сушить.

Ника слету схватывала эти словестные нагормождения и уже старательно осматривала странные грибы, ничем не выразительные, но съедобные в сушеном виде, как выяснилось.

- Мы вешать это в сухой место и ждать дни несколько. И потом долго их есть.

- Ах, Осинка. Не хотелось бы мне долго их есть, - задумчиво проговорила Ника, помогая девушке собирать причудливые создания грибного царства.

- Ника не любить такой грибы? Он понравиться Ника. Правда.

- Конечно, понравится. Только мне бы не хотелось в этом лесу оставаться надолго. Мне домой хочется.

Осинка положила очередной гриб в корзинку и обернулась к Нике.

- Осинка хотеть дом тоже. Осинка хотеть возвращаться на остров, очень, но друзья ждать Осинка.

Ника слышала уже из уст девушки о каком-то трактире, где есть друзья, но разговор тогда был прерван змеей, которую Осинка палкой осторожно направила своей дорогой и тема сменилась. Сейчас же она вновь вспомнила об этом.

- Осинка, а тебя где-то ждут друзья?

- Да. Осинка ждать друзья. Беспокоиться даже.

- А где этот трактир?

- В деревня Хогсмид.

- Эта деревня расположена недалеко от этого леса?

- Да. Совсем тут. Я идти в лес прямо деревня.

- А долго идти туда?

- Нет. Осинка половина день идти. Но Ника и Осинка далеко уйти.

- То есть за день мы с тобой дошли бы?

- Да.

- А ты смогла бы меня вывести туда? Ты сможешь найти дорогу туда?

- Дорога нет. Ничего нет. Только лес.

Ника вздохнула с сожалением.

- Жаль. Мне бы так хотелось посмотреть на эту деревню.

Осинка поднялась и замахала руками в сторону.

- Деревня есть. Осинка может идти деревня. Нет дорога. Деревня есть.

- А-а.. Ты хочешь сказать, что отвести туда можешь, но не по дороге, а по лесу? – улыбнулась Ника.

- Да. Лес идти.

- Замечательно. Скажи, а твои друзья не будут возражать против моего присутствия?

- Осинка не понимать.

- Друзья примут меня к себе вместе с тобой?

- А! Осинка понимать. Друзья хороший очень. Они спрятать Осинка трактир.

Ника еще долго слушала воодушевленный рассказ девушки о том, как она сидела в темном месте, из которого ее спасли друзья, которые спрятали ее в трактире.

В своих мыслях она уже пришла к решению. Нужно попасть в эту деревню и пообщаться с кем-нибудь из тех мест. Может быть, она с их помощью найдет дорогу домой.

На следующий день ребята собрались на завтрак в смешанных чувствах. С одной стороны Дриас поклялся, что в темнице Малфоя сейчас нет ни одного пленника, и не было с момента исчезновения Осинки. Это говорило о том, что Осинку не придется вызволять оттуда. Возрос шанс того, что ее вообще никто не похищал. Но с другой стороны они теперь не знали вообще, что делать дальше. В то, что Осинку съели пауки, никому не хотелось даже думать.

- Знаете что, я все-таки буду наведываться в трактир. Может быть, она вернется туда сама. Ей же больше некуда возвращаться. Может быть, она записку оставит или знак какой.

- Безнадега все это, - проговорил Рон.

- Есть другие идеи?

- Нет. Но, если бы она могла вернуться, то вернулась бы уже.

- Ну, раз идей больше нет – значит, буду поступать согласно той, что есть. Просто взять и забыть о человеке, которого я сам там бросил – я не могу.

- Гарри, ну, не ты же виноват, что Осинка исчезла, - сказала Гермиона.

- Если кто и несет за это ответственность, то я.

- Ну, ладно. Давай тогда – по очереди, - предложил Рон.

- Ну, хорошо.

- Тогда, сегодня моя очередь, - сказал Рон с улыбкой. – Гарри, ты как тень. Тебе отдохнуть не мешало бы.

- А ты, будто, спал все эти дни, - улыбнулся Гарри.

- Ну, я же мужчина, я сильнее, - хитро ухмыльнулся Рон.

- Э-э… Полегче, а то сейчас узнаешь, кто здесь мужчина, - Гарри сделал вид, что хочет ударить.

- Герми, спаси. Он меня убьет, - притворно заблеял Рон, и оба друга рассмеялись.

- Ну, хватит, мальчики. Пора на урок.

Гермиона словно очнулась от каких-то своих мыслей и встала из-за стола первой, показывая пример. Ребята последовали за ней.

Выйдя из зала, Гермиона остановилась недалеко от дверей. Рон хотел было ее одернуть, но Гарри оборвал его:

- Ей нужно.

Оба друга многозначительно переглянулись и отправились на урок одни.

Слизеринцы как всегда последними покидали столовую. Мегги держалась особняком от всех, поэтому Гермионе несложно было окликнуть ее. Та обернулась, застыла в раздумье, но все же подошла.

- Привет. Хочешь напомнить мне о том, что я никому не должна говорить?

- Нет, - сказала Гермиона, потом поправилась и добавила: - Доброе утро!

- Доброе утро.

- Мегги. Вчера я наговорила тебе много всяких слов.

Она запнулась.

- В общем, я хочу сказать, что была неправа. Пожалуйста, забудь их или попробуй забыть.

Она снова замолкла, пытаясь подобрать правильные слова.

- Мегги, прости меня за вчерашнее.

Сказав это, Гермиона вздохнула, повернулась и пошла на урок. Но Мегги остановила ее.

- Ты на самом деле так думаешь обо мне, как говорила вчера?

Гермиона остановилась и обернулась.

- Нет. О тебе я так больше не думаю.

Мегги подошла к ней.

- Я больше не слизеринка или…?

- Просто я поняла, что добрые люди могут встретиться и среди слизеринцев. Если хорошо поискать.

Мегги хитро улыбнулась в ответ.

- Герми, если мы с тобой сейчас не поспешим, то мне придется напрячь все свои слизеринские наклонности, чтобы придумать достойное оправдание, - сказала она. – А после вчерашнего голова, ну, совершенно не варит.

Гермиона улыбнулась ей в ответ, и обе девушки побежали на урок.

- Ну, и каков результат?

- Отрицательный, сэр Люциус.

- То есть?

- Мы перерыли весь магазин, сэр Люциус. Он клялся, что такой палочки в его магазине не было уже очень много лет.

- Ну, и…?

- Мы проверили. Он говорил правду, сэр Люциус.

- И это все? Вы пришли ко мне вот с этим?

- Не совсем так, сэр Люциус.

- Продолжай.

- Согласно архивным книгам этого магазина сто пятьдесят восемь лет тому назад была продана одна палочка с таким пером внутри.

- Кто владелец?

- К сожалению, его уже нет. Последним владельцем был Ваш Исполнитель.

- Ах, вот оно что.

- Именно он. Его палочка была утеряна во время миссии по похищению того маггла, который...

- Я помню. Палочку нужно найти и немедленно.

- Но, сэр.

- Немедленно!

- Да, сэр Люциус. Я просто хотел сказать, что на это потребуется некоторое время, ведь…

- Мне она нужна сейчас. Времени у Вас нет. По возвращении рекомендую Вам верить в то, что я ждал не слишком долго, чтобы лишить Вас жизни.

- Да, сэр Люциус.

- Ступай.

В Лиге его звали Ворон. Отчасти потому что голова его была украшена копной смоляных волос. Так думали те, кто не знал, что он – анимаг.

С детства ему больше всего на свете нравилась свобода. Он хотел летать. Быть в небесах; в дали от всех; маленькой черной точкой, незаметной, не представляющей интереса для кого бы то ни было. Быть свободным, как ветер. Как птица в небе.

В юности, узнав о том, что анимагом быть возможно, он страстно стал изучать подобные трансфигурации, опередив в этом многих. Однако, непокорный нрав, нежелание следовать каким-либо догмам и правилам, невозможность для себя и дня провести в застенках каменной тюрьмы под названием «Хогвартс» - все это привело к изгнанию из школы, а после – к преступлениям.

Он и мухи бы не обидел, но в тот момент от него отвернулись все. Даже те, кто приютил его – сироту – в раннем детстве. Он думал, что они любят его, как родного. Однако, вернувшись из школы, и поселившись у них не на пару месяцев, а на долгие годы - он оказался обузой. Нетерпимость к нему росла с каждым днем. Он и представить не мог, что его в семье так ненавидят. Когда он услышал первый упрек, то посчитал, что это из-за его неаккуратности, но с каждым днем упреков было все больше и больше. Их раздражало в нем все. Каждое слово. Каждый жест. Наконец, он не выдержал и сорвался. Тогда его выставили за порог, как собаку.

Они были магглами. В тот день он дал себе слово, что будет ненавидеть магглов всю свою жизнь.

Совсем молодым он был вынужден искать работу, чтобы как-то обеспечивать свои самые малые потребности, хотя бы в еде и жилье. Однако и на работе требовалось следовать приказам хозяина. Тот его часто бранил. С его слов можно было сделать вывод, что тот все делал не так. Долго терпеть унижение он не мог. Оскорбленный, он поджег лавку торговца и навсегда покинул город.

Годы скитаний не прошли даром. Он возмужал, окреп и жажда свободы переросла в нетерпимость к законам. В начале он обосновался в лесу. Со всех окрестных земель ползли слухи о том, что появился страшный демон, принимающий облик ворона, уничтожающий всех, с кем встретится.

Так продолжалось до тех пор, пока о нем не прознал Люциус Малфой. Он лично прилетел переговорить с Вороном и предложил ему стать правой рукой в своих начинаниях против магглов. Именно с ним Малфой создал то, что позднее стало Лигой Чистой Крови.

Это название придумал сам Ворон. Именно он, пользуясь своим тайным даром, облетел многие земли в поиске тех, кто ненавидит магглов также, как и он сам. Одиннадцать найденных вместе с ним составили круг магистров лиги – базовую основу организации.

Именно Ворону поручались все карательные операции по обузданию непокорных и подталкиванию сомневающихся.

Вера Малфоя в него была наивеличайшей. Поэтому, именно Ворону было поручено возглавить поиски заветной палочки.

Шли они быстро. Гораздо быстрее, чем в день их встречи. Ника уже вполне освоилась тащить на себе довольно-таки тяжелый комбинезон и поспевала за Осинкой.

К опушке они вышли поздно вечером, когда уже смеркалось.

По ходу следования Ника все время думала лишь о том, как деревенские жители отнесутся к ее оранжевому комбинезону. Вряд ли, адекватно ее желанию.

У самой опушки глаза Осинки заблестели от радости, и она уже чуть не выбежала из леса, когда Ника остановила ее.

- Мне нельзя туда в таком виде, - сказала она.

Осинка остановилась и взглянула на нее непонимающе.

- Понимаешь, эти люди испугаются моего вида и не захотят помочь мне, - попробовала объяснить Ника.

Осинка кивнула в знак согласия, и лоб ее омрачили три морщинки.

- Осинка пойдет друзья. Осинка рассказать о Ника. Осинка прийти здесь и принести одежда Ника. Да?

Ника улыбнулась и кивнула.

Довольная собой Осинка, скинула с себя перевязь из съедобных растений и грибов, оставляя их Нике и сказала:

- Я вернуться сразу.

Ника кивнула вновь и на глазах у нее навернулись слезы. Она сама не понимала, почему, вдруг, ей так захотелось заплакать. Эта девочка была сейчас для нее единственной ниточкой, соединяющей ее с людьми. А ведь она сама прячется здесь от кого-то, но не боится пойти, чтобы помочь ей.

- Я буду ждать тебя, - только и смогла сказать Ника.

-Осинка вернуться. Правда.

Девочка оглянулась на прощанье и скрылась из виду.

Он летел через океан уже не впервые.

Эту миссию он принял с особой радостью. Наблюдать с высоты птичьего полета за буйством стихии – было именно тем занятием, которое вызывало в нем особый прилив адреналина. Радость подкрепляло и сознание того, как это опасно лететь так долго без возможности даже передохнуть.

В этом был весь он. Бороться с ветрами, зная, что малейшая ошибка станет для него последней – было именно тем делом, которое он считал по-настоящему своим. Подвластным лишь ему одному.

В том, что место, где прячут палочку, будет найдено, он ничуть не сомневался. Беспокоило его лишь то, что ее могли уничтожить. Однако узнать об этом можно было, лишь оказавшись по ту сторону океана. Но трепет чувства свободы сейчас заглушал в нем всякие волнения.

Он летит! Он побеждает стихию! Только он один и никто больше!

Какой счастье, быть тем, кто он есть - Вороном!

Этим вечером к троим друзьям присоединилась четвертая – Мегги.

Она пришла раньше всех, хотя рисковала, определенно больше других. Ведь пока не было случая, когда она не приходила ложиться спать вовремя, и, хотя до сна еще было много времени, любая ее задержка могла быть истолкована сокурсницами превратно.

Она стояла возле статуи и переминалась с ноги на ногу, ожидая встречи с теми, кого она уже сейчас в своих мыслях называла друзьями.

Самым неприятным ощущением было еще сильное воспоминание о прошлой встрече. То и дело в памяти всплывали самые резкие и горькие моменты. Иногда ей казалось, что сегодня все повторится вновь, а иногда - что к ней будут относиться с хорошо скрываемым недоверием.

Горечь волнений развеял Рон, явившийся почему-то раньше Гарри и Гермионы.

- Привет, - воскликнул он так жизнерадостно, что у Мегги сразу же исчезли последние волнения.

- Добрый вечер.

- Зови меня Рон.

- Хорошо, Рон, - с улыбкой ответила она, подумав про себя, что этот Уизли не такой уж неприятный, как ей казалось раньше. – Тогда и ты зови меня Мегги.

- Ок, Мег. То есть Мегги, - поправился Рон со смущением таким трогательным, что Мегги растаяла.

- Можно и Мэг, хотя меня еще никто так не называл.

- Ну, все бывает в первый раз, - пошутил Рон, но уши сразу выдали его с головой, потому что окрасились в морковный цвет.

- Значит мы тут раньше всех? – спросила Мегги для поддержания беседы. Честно говоря, ей было несколько неуютно вот так разговаривать с человеком, которого она не знала. Вернее, которого она знала совсем с другой стороны – как гадкого Уизли.

Рон, наверное, тоже думал о чем-то подобном, но виду не подал.

- Да, мы ранние пташки вечерней порой, - прикольнулся он.

- Точно, - улыбнулась она вновь.

Предательская пауза все-таки возникла. Они смотрели каждый в какую-то свою сторону, и разговор явно не клеился.

- Скажи, а ты давно знаешь Гарри? – спросила, вдруг, Мегги, чтобы разорвать тишину.

- Сто лет. Мы познакомились еще до первого курса.

- Надо же. Скажи, а какой он человек?

- Ну, как тебе сказать, - протянул в недоумении Рон, не зная, как ответить. - Он лучше всех.

- Он хороший друг? – решила подсказать ему Мегги.

- О! Лучше всех.

- А он смог бы рискнут жизнью ради друга?

- Конечно. Да так оно и было. Сто раз.

- Правда? Расскажи, а?

- Ну, в общем… - начал Рон. – Ну, вот, например,…

Сначала Рон часто запинался, старательно подбирая слова, но постепенно он оправился от волнения и рассказывал уже вдохновенно. Как если бы говорил с приятелем по курсу. Мегги проникновенно слушала его, чуть ли не с открытым ртом.

Услышанное будоражило ее воображение и никак не укладывалось в те россказни, что так часто доносились до нее в гостиной своего факультета.

Однако чем больше она слушала Рона, тем больше верила именно ему. Хотя, уже не только ему. В своих мыслях она давно сопоставляла Гарри с романтическим героем – рыцарем Ланцелотом или ему подобным персонажем, с открытой душой, честным и добрым сердцем.

Они не заметили, как к ним тихо присоединились Гарри с Гермионой и попроветствовали их.

От неожиданности Мегги смутилась, но Рон спас положение, встретив друзей очередной шуткой.

- Я тут рассказываю о подвигах одного рыцаря, что дарит радость одним видом своим и без страха и упрека сражается за победу добра над злом.

Сказав это он прыснул, чем вызвал улыбки на лицах друзей.

- Мегги, хорошо, что ты здесь, - сказала Гермиона.

Ее взгляд, такой же, как утром после завтрака, сразу развеял все волнения, и Мегги тоже улыбнулась.

- Рон занятный рассказчик. Ему бы книжки писать.

- А что? Это мысль, - подхватил шутку Рон. – Гарри, ты наделай, пожалуйста, еще десятка два подвигов. Только разных, хорошо? Знатная книжица получится! Почище Локонсовой.

- Я сейчас наделаю кому-нибудь горячих к ужину, - ответил Гарри, делая выразительный шаг в сторону друга.

- Э-э… Да, ты полегче. Ты, пожалуйста, не рассматривай меня, как очередной вариант. Я только летописец.

- Летописец.

- Ну, и еще издатель. Ох, и отгрохаем мы с тобой внушительный такой тиражец. Так и представляю себе толпы народа, стоящие в очереди за твоим и моим автографами. Рыцарь и его верный летописец. Эх, славно бы мы смотрелись на обложке последнего номера «Пророка».

- И не мечтай.

- Эх, вот вечно ты загубишь верняк. С тобой мы так ничего не заработаем.

- Ну, хватит паясничать, - прервала его Гермиона. – У нас очень мало времени.

- Какие Вы сегодня занудные, леди Эйч.

- Рон!

- Все. Меня здесь больше нет.

Он скорчил обиженную гримасу и отвернулся, застыв в позе оскорбленной невинности. Видя все это, Мегги и Гарри прыснули и расхохотались. Вскоре и Гермиона присоединилась к смеющейся компании.