Утром за завтраком Гарри раскрыл друзьям свою новую тайну. Он поведал им обо всем услышанном вчера.

- Гарри, я понимаю, что помогать надо всем, но сможем ли мы? – неуверенно попробовал спросить Рон.

- Конечно, сможем, - ответила за Гарри Гермиона. – Ты молодец! Девушке обязательно надо помочь.

- Но где мы ее спрячем? Она ведь не может учиться здесь, да и вообще магглам здесь не место.

- Что ты такое говоришь? – возмутилась Гермиона.

-  Ну, ты же сама понимаешь, что спрятать ее мы нигде не сможем. Как только ее увидят – все пропало, - не унимался Рон.

- Мы можем попросить Хагрида помочь. Он приютит ее ненадолго.

- И где же она будет жить?

- У Хагрида, конечно… Ой! – Гермиона, вдруг, поняла, что в задоре ляпнула глупость.

- Вот именно, что «ой». Ты смогла бы там жить? – торжествовал Рон.

- Ты прав, там может жить только Хагрид.

- И куда мы денем бедную девушку? Где еще она сможет жить, пока мы будем искать для нее выход?

Гарри с интересом наблюдал разрастающуюся бурю, которая так внезапно прекратилась. Ребята будто забыли о нем. В наступившем штиле он решил обратить на себя внимание.

- Вообще-то, я уже нашел решение, - тихо и неспеша произнес он.

- Как?

- Какое?

Гарри сделал театральную паузу, и жестом попросил наклониться к нему, чтобы никто вокруг не слышал.

- Мы спрячем ее в Хогсмиде, - прошептал он.

- Где?

- В деревне?

- Да. В трактире снимем для нее комнату, я оплачу сразу на месяц вперед, и попросим не мешать ей.

- Правильно, - улыбнулась Гермиона. – Хорошая мысль.

- А если заметят, что она неправильно разговаривает?

- Конечно, заметят, - улыбнулся Гарри. – Мы сразу скажем, что она иностранка, журналистка, которой интересен Хогсмид и она будет писать об этом месте статью в свой журнал. Ну, как идейка?

- Класс!

- Отлично, Гарри.

- Сегодня вечером Осинку эльф перенесет прямо к входу в тайный путь в Хогсмид. Там мы будем ее ждать, - закончил разговор Гарри и прошептал ребятам время встречи.

Глаза?

Да, на нее смотрели именно глаза. Все прочее, окружавшее их, ей сложно было связать с чем-нибудь более-менее определенным. Казалось, что глаза просто сидят в маленьких дуплах на дере… нет, не на дереве, а на чем-то дерево-кусто-грибо-ягодо-птичьи-звере- и даже в чем-то насекомо- образном существе.

Да, она решила, что это именно существо, а не растение или животное. Слишком неопределенным было зрелище, открывшееся ее глазам.

Существо сидело… вернее сказать «обреталось» в двух шагах от нее. К сожалению, сложно было понять, стоит ли оно, сидит, лежит, а может даже растет. В одном она точно была уверена – существо было живым и любознательным. Необычно крупные, открытые, даже симпатичные, глаза смотрели на нее, переводя взгляд с лица на руки, потом на ноги, потом снова на руки, и снова на лицо. Иногда они слегка моргали, чем заметно располагали к себе. Да, именно благодаря глазам, она, вдруг, признала существо милым и симпатичным.

Какое-то время они вдвоем с существом изучали друг друга.

Да-да, именно вдвоем. Похоже, они обрели взаимный интерес к своим персонам. Существо было удивлено не меньше Ники, озирая ярко оранжевый скафандр. Да и Нике было на что смотреть.

Существо постоянно менялось.  В прямом смысле этого слова. Ника пораженно смотрела на медленно вырастающую веточку на том месте, где у существа мог бы быть живот. Веточка постепенно достигла десяти дюймов и на ней начали завязываться почки. Которые тут же лопались и, выпуская маленькие листочки, сбрасывали с себя ненужную шелуху. Самое удивительное было в том, что существу подобный ход событий был не в диковинку. Оно не обращало на это никакого внимания.

Вскоре Ника уже видела симпатичные фиолетовые цветочки с золотистой каймой, такие маленькие, будто бусинки. Ветерок, мягким дуновением захватил лепестки и унес, рассыпав по земле. Когда же начали завязываться плоды, существо на миг потеряло интерес к Нике и начало внимательно наблюдать за постепенным ростом крупных темно синих ягод. С каждой секундой ягоды темнели и увеличивались в размерах.

Дождавшись какого-то момента, существо схватило самый крупный плод и бросило в неожиданно раскрывшийся под глазами рот. Закатив глаза, оно явно изучало вкус и секунд десять спустя, расплылось в улыбке. Да-да, именно в улыбке. Ничем другим эта симпатичная гримаса просто не могла быть.

Обретя рот и некоторые конечности, существо стало еще занимательнее. Ника, сама не зная почему, уже полностью доверяла ему, хотя даже не могла понять, мыслящее это существо или нет.

Похоже, существо тоже не прочь было показать свои интеллектуальные возможности, потому что вскоре Ника увидела такую картину. Веточка отвалилась. То ли сама, то ли по приказу самого существа.

Существо же неспешно выловило из своих недр какой-то листочек и тонкую темную веточку, из которой слегка сочился темно-красный сок. Прислонив веточку к листку, оно сделало несколько резких, весьма сознательных движений, приведших к тому, что на листке появился знак из нескольких палочек. На месте красноватого сока листок почернел, и знак навсегда застыл на нем. Затем листок был поднесен к боку, на котором собиралась струйка смолы и смазан тягучей каплей. После чего существо подняло веточку и прижало листок к ее концу (вернее началу).

Проделав эту нехитрую работу точными и вполне привычными движениями, существо спрятало веточку в своих недрах и вновь взглянуло на Нику.

Та не могла прийти в себя от восторга и удивления.

Надо сказать, что Ника не была из числа изнеженных кисейных барышень, которые воротили нос от излишне резких запахов природы и разных там мелких тварей. Она могла спокойно взять в руки лягушонка и разглядывать его с не меньшим восхищением, чем в бутике какую-нибудь сумочку из последней коллекции модного кутюрье.

Непознанное всегда притягивало ее. Если в доме был темный угол, проем, подвал или чердак, в который давно не ступала нога человека – можете поверить – Ника там уже успела побывать. Ее задорный носик втягивал хозяйку во всевозможные авантюры, из которых ее неоднократно вызволяли несчастные родители.

«Ты родила мне сына в юбке», - часто повторял отец.

Девочка вечно возвращалась со стертыми в кровь ладонями, синяками и ссадинами на коленках и локтях. Мальчишка, типичный мальчишка.

В детстве ей больше всего нравилось носить «юнисекс». Тщательно истертые и в нужных местах прорванные джинсы, часто подпоясывающиеся обрывком веревки с узелками, по особому плану завязанными хозяйкой, и футболка – вот то, в чем чаще всего видели ее ребята. Именно за ее характер и имидж они, не задумываясь, приняли ее в свою команду и часто забывали, что она девочка. Ее высвистывали из дома на футбольное поле или великую битву с «девченками», даже не задумываясь о том, что она, как бы тоже из рядов «противного пола».

Лишь в колледже Ника впервые узнала, что такое «быть девушкой». Однажды, она пожаловалась маме (которой она доверяла свои потайные мысли), что мальчики не замечают ее, и та, по-матерински взглянув на повзрослевшую дочь, приняла решение и уже через пять часов они были в «Большом Городе» блуждая от витрины к витрине сверкающих магазинов. Окунувшись в этот неизвестный мир, она подхватила и навсегда заболела самой ужасной болезнью всех женщин в мире – «шопингом».

Конечно, она не была растратчицей – воспитание не позволяло, но лишь только в ее руки перепадало заслуженная денежка, от которой что-нибудь оставалось после покупки новых книг, она мигом оказывалась в самом правильном бутике, в котором именно сейчас была неделя скидок или проводилась специальная акция, и выбирала, мерила, прикидывала, а чаще всего просто восторженно рассматривала все, что породил этот «безумный-безумный мир».

Но, даже учась в университете, она оставалась все тем же озорным подростком, как настоящая морская губка впитывающим в себя все новое, неизведанное, непознанное.

Вот и сейчас, забыв обо всем на свете, даже о жажде и голоде, она смотрела на преображающееся существо, все также по-детски удивленно восторженно.

«Интересно, кто же это такой?» - подумала Ника.

Вдруг, ее словно обожгло.

«Я – хранитель»

Мысль появилась сама собой. Ей сопутствовало полное ощущение того, что фразу придумала она сама, как бы в ответ самой себе. Она потрясла головой, пытаясь освободиться от навязчивой мысли.

«Так, шизофрения. Этого еще не хватало», - попробовала отшутиться она, но в голове возникла новая фраза.

«Не бойся»

«Да, уж… чего тут боятся… просто, потихоньку схожу с ума… бррр»

«Не бойся мыслей, покуда чужие они»

«Господи! Что со мной?» - Ника со всех сил пыталась вытрясти этот бред, но «чужие» мысли не отпускали ее. Она закрыла глаза и попробовала сосредоточиться.

«Стоп. Если это не бред, то…», - взяв себя в руки, она попробовала вступить в разговор с неизвестно чем. – «Подожди, если это не я, то, как тебя зовут?»

«Хранитель»

«Хранитель… Хранитель – это имя?» - подумала она, забыв на миг обо всей этой странности.

«Имя, раз кличут»

Только тут до нее дошло, что мысли эти рождает в ней то самое существо, что сейчас перед ней.

«Господи! Ты умеешь читать мысли?»

«Могу, раз слышишь»

«Значит, ты со мною так разговариваешь? Мыслями?»

«Говорить людям дано, а нам, хранителям, лишь думы думать».

И тут Хранитель подмигнул ей. Да-да, именно подмигнул. Она была совершенно уверена в этом.

«Вот это да-а…», - Ника не верила своим глазам. - «А можно тебя, как-нибудь иначе звать?»

«Дык, клич суразно, токма безобидно».

«Можно я буду звать тебя дедушкой?»

«И так можно».

«Дедушка Хранитель, подскажи, пожалуйста, где я сейчас нахожусь?»

«В лесу моем».

«А лес этот где?»

«Да, тут вот».

«А «тут» - это где именно? В какой мы стране?»

«Вот уже чего не знаю – того не знаю. В странах мы недалеки».

«А у твоего леса есть название?»

«Так, запретным кличут»

«Запретный лес… и все?»

«Боле ненадобно»

«Ну, а здесь есть какой-нибудь город? Что-нибудь, где люди живут, такие как я?»

«Хогвартс здесь неподалеку, да еще Хогсмит по другую сторону. Там людей сполна, да не таких, как ты».

«А… ой!» - Ника попробовала сесть, но только сейчас вспомнила, что даже сдвинуться с места ей трудно.

Хранитель выразительно посмотрел на ее оранжевое облачение и, вдруг, куда-то исчез.

Вот именно! Исчез!

Ника была страшно взволнована. Она только-только начала принимать это странное существо за что-то реальное, как, вдруг...

«Я сошла с ума?»

Безумие было наиболее вероятным решением этой задачки. Ну, спрашивается, куда мог внезапно исчезнуть странный гость менее чем за секунду?!

«Господи, ну почему я не сплю?!»

Ника отчаянно зажмурилась и попробовала проснуться.

«Вот сейчас еще немного посидим там, потом раскроем глаза и окажется, что все это было во сне», решила она, но глаза ей было суждено открыть совсем не по своей воле.

«Попробуй это», - возникла очередная навязчивая мысль.

Ника открыла глаза. Перед ней вновь был Хранитель леса.

«Ну, давай, попробуй. Это вкусно»

Хранитель протягивал ей одним из своих веткообразных, неизвестно откуда взявшихся, отростков светло-зеленый кусочек побега какого-то растения. Ника не смогла распознать, что это, но решила не обижать Хранителя и взяла его в руку. С трудом, подняв ее, она поднесла побег ко рту и откусила кусочек. По всему телу пробежала волна тепла. Она почувствовала прилив сил. Мышцы на руках окрепли, и она смогла уже без затруднения поднять руку снова и откусить еще кусочек.

Когда со всем побегом было закончено, Ника просто не узнавала себя. Подтянувшись на руках, она попробовала подняться, и практически без усилий смогла сесть. Наконец-то, она обрела способность повелевать собственным телом. Это было самым лучшим, самым желаемым подарком, какой только она могла получить здесь.

 - Спасибо, дедушка! - только и могла произнести Ника. От радости она даже забыла, что нужно отвечать мыслями, и поспешила исправиться.

«Большое спасибо!»

«То благодарности не стоит», - явилась мысль. – «Не к месту мучить себя мыслями. Отвечай по удобству. Я и так разумею».

- Но ты же меня не можешь слышать? Или можешь?

«Слышать и ненадобно. Внимать лучше душе, а не уму».

- Значит, я могу отвечать словами, а ты и так меня поймешь?

«Уразумею. Внимая душе - внемлешь правде, тогда как слово обманет»

- Ты прав, дедушка.

«Ну, вот, тебе полегчало, а мне пора».

- Подожди, а можно я с тобой? – испугалась Ника.

«А почему нельзя? Можно».

Ника попробовала встать. Держась за дерево, она медленно поднялась и потянулась. Ноги держали ее, и равновесие контролировалось головой вполне успешно. Все еще боясь упасть, она попробовал сделать шаг. Потом другой, третий. Ника почувствовала, что радость ее достигла апогея и, по велению старой детской привычки она подпрыгнула на месте. Ее переполняла эйфория.

Уняв волнение от нахлынувшего счастья обретенной свободы, она едва не упустила из виду Хранителя, который уже едва бы виден вдалеке. Ника поспешила вдогонку.

Вечером еще задолго до назначенного времени ребята ждали гостью с эльфом. Гермиона прибыла с первыми новостями о том, что такое Литва и где она расположена. Ребята слушали рассказ подруги и хмурились. С ее слов выходило, что это не очень далеко по меркам карты мира, но более чем достаточно для полета на метле. Лететь придется долго, и заблудиться очень легко. Но самым неприятным был факт, говорящий о том, что в Литве много островов и озер, маленьких и больших. Придется расспросить Осинку поподробнее о каких-нибудь приметах. Возможно, будет не обойтись без пробного облета всех озер, который никто из них не сможет сделать, пока не дождутся выходных. Одно лишь радовало – у Литвы не очень большая территория.

Их беседа была прервана внезапным явлением долгожданных эльфа с девушкой.

Осинка была смущена своим появлением здесь и вела себя неловко. Она бросала взгляды то на одного, то на другую, но чаще всего смотрела в пол или в сторону, словно боясь встретиться взглядом с кем-либо.

После того, как эльф поочередно представил ее всем, он поспешил попрощаться и исчез, также незаметно, как и появился.

Ребята первое время тоже чувствовали неловкость такого странного знакомства, но постепенно разговор начал клеится и уже через минут двадцать его сопровождали дружный смех и раскрепощенная жестикуляция.

Акцент Осинки был явным, но к нему легко было привыкнуть, в отличие от странной формы построения ее фраз, которая сочеталась с какими-то непонятными словами, сказанными, наверное, на родном языке, а также гримасами и жестами. Осинка часто спотыкалась на полуслове, силясь вспомнить, как это будет по-английски, и не находя ответа в своей памяти меняла фразу на совсем другую. Это немножко напрягало, но не расстраивало их беседы. Девушка сразу понравилась друзьям своей искренностью и открытостью. Никакой акцент не мог помешать их быстро завязывающейся дружбе.

Еще один сеанс без Мастера.

Мегги уже перестала удивляться тому, что уже столько дней от Мастера нет ни слова. В аське он постоянно в он-лайн, а ни на какие приветы, шутки и просьбы так и не пришло долгожданного ответа. Может быть, у него аська подвисла, а он не заметил? Может быть, он заработался на другом компьютере? Может быть, он куда-то уехал, а компьютер остался включенным? Ни один из вопросов не выдерживал критики. Раньше Мастер всегда оповещал всех о своих планах.

«С ним что-то случилось».

Эта мысль возвращалась к ней все чаще и чаще, но никакого, пусть самого малого, подтверждения этому она не знала.

Был и другой вопрос, на который тоже не было ответа: «Может быть, он специально не отвечает? Обиделся на нее, или просто ему надоело с ней болтать». Но ответа на этот вопрос ей совсем не хотелось получать. Да и повода к этому она найти не могла, как бы долго не капалась в своей памяти или сохраненной хистори.

Конечно, в ее аське были и другие знакомые, но с ними ей удавалось едва лишь обмолвиться парой фраз типа: «Привет!» - «Привет»; «Как оно?» - «В порядке». И разговор быстро увядал. Или им сказать было нечего, или просто словарного запаса недоставало, но никакой радости от общения с ними у нее не было.

Захлопнув излишне резко от обиды ноутбук, Мегги как обычно парой заклинаний укрыла его от лишних глаз и двинулась в обратный путь в свою спальню в Хогвартсе.

Проходя по одному из коридоров, она услышала странный шум. В этом месте практически никогда никого не бывало. Она это знала вполне определенно. С приближением к нему, шум стал похож на разговор перемежающийся смехом. Мегги подкралась к повороту и тихонько выглянула из-за угла и быстро скрылась.

Она увидела там Гарри Поттера в окружении его друзей, что-то взволновано обсуждающих. Двоих из них она знала. Это были Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Другую девушку она раньше никогда не видела. Это было просто удивительно, ей казалось, что она всех знает в Хогвартсе. Девушка была одного с ней роста и возраста, значит она точно должна была ее видеть раньше, но нет. Она точно знала, что видит ее впервые. Одета девушка была тоже очень странно. Если бы она не знала, что такое невозможно, то подумала бы, что это маггл. Но мысль о проникновении маггла в святая святых магического мира – школу чародейства и волшебства – никогда бы не родилась у нее в голове.

Мегги решила, что это какой-то маскарадный костюм для какой-то шутки, что затевают Гарри с друзьями. Ей стало страшно интересно и, сбив свое учащенное дыхание, он прислушалась, стараясь понять суть разговора.

Хранитель приподнял свою веткообразную руку, и, словно по приказу, большое бревно, мешающее им пройти, приподнялось и сдвинулось в сторону, вызывая этим возмущение обитавших там кустов и гущи папоротника. При этом, старичек даже не сбавил ход, спокойно проходя мимо этого невероятного, по мнению Ники, действа.

- А как это у тебя получается, дедушка?

Ника уже начала привыкать к сплошному потоку чудес, которые она наблюдала по пути к пристанищу Хранителя. Но все равно никак не могла взять в толк, как такое вообще возможно. В ее голове постоянно возникали ассоциации со «Звездными Войнами» Джорджа Лукаса и его маленьким зеленым существом – учителем джедаем Йодой. Внешнее сходство заканчивалось на малом росте и многовековом возрасте, но вот чудеса слишком напоминали то, что она с таким удовольствием пересматривала более чем разумное число раз в детстве.

«Великая сила наяву?» - мелькнуло в голове, но мозг был рядом. – «Бред!»

«Про великую силу не слышал, а в нашей глуши люди это магией кличут», - возник ответ.

- Магия. Конечно, магия. Ты колдун?

«Вот ведь непонятливая какая. Не колдун, а хранитель!»

- Да, да. Я просто не совсем понимаю, как все это делается. А я смогла бы?

Существо остановилось и взглянуло на Нику.

«Ты – могла бы», - последовал вердикт. – «Но не можешь».

- Как это? Я могу или не могу?

«Магическое облако окутывает тебя – поэтому можешь, но ты не внемлешь ему – значит не можешь»

- Прости, я все-таки не понимаю. Какое еще облако? Его можно увидеть?

«Облако не видят, ему внемлют. К нему глаголят и пользуют».

- Подожди. Я не чувствую свою магию, а ты чувствуешь?

«Магия не бывает твоей»

- Но ты сказал, что она меня окутывает. Значит, она есть у меня?

«Магия не может быть у тебя».

- Но ты ведь сказал, что меня окутывает магическое облако, а теперь говоришь, что его нет. Так, я запуталась. Давай сначала. Вот у тебя магия есть?

«Магия не может быть у кого-то».

- Но что-то у тебя есть, если ты можешь пользоваться магией?

«Магию нельзя увидеть и она не бывает чье-то. Я не могу обрести ее или предать тебе. Я не могу сбросить ее или забрать ее у тебя. Поэтому оно не может быть моим. Оно может быть со мной, а может не быть».

Ника с удивлением посмотрела не него, но не смогла разобрать никаких эмоций.

Старик шел все также уверенно, по знакомой одному ему тропе, которую бы Ника никогда не разглядела бы сама.

Она попробовала вытрясти из головы все, услышанное ранее, и сложить из кирпичиков новых знаний стену понимания, как она делала всегда, решая математические задачки.

- Значит, со мною есть магическое облако, но я его не чувствую?

«Да».

- А ты чувствуешь, что со мною есть это облако?

«Да».

- А я смогу почувствовать это облако?

«Всякий может. Но не всяк умеет».

- Значит этому можно научиться?

«Можно. Но не всяк уразумеет».

Внезапно, хранителю встретилась случайная ветка, которую он все также отклонил в сторону. Ника поспешила сменить тему, боясь, что может разозлить старичка.

- А как ты отодвигаешь ветку? Ты же не дотрагиваешься до нее.

«Я творю заклинание и обращаю его к ветке. Ветка, под гнетом заклинания уворачивается».

- А что такое заклинание?

«Это такая заморока облаку, окружающему творящего».

Странный говор старичка сильно затруднял Нике понимание сказанного, и без того сложного и удивительного.

- Т.е. это такая форма воздействия на магическое облако? Значит, это магическое облако отодвигает ветку?

«Нет. Облако не владеет силой, довольной хотя бы алавастр наполнить. Оно лишь глаголет замороку всем облакам вокруг. Супротив них уж нет силы».

- Т.е. магические облака совместно отодвигали ветку? Значит магических облаков много?

«Они окружают всех, кому мыслить способно и даже тех, в ком живот лишь теплится».

- Живот? А-а… это жизнь, т.е. это есть в некоторых живых существ, даже если они не могут разговаривать? Значит, это есть не только у людей?

«Да».

- И у каких-то животных?

«Да».

- А как же животные творят заклятья?

«Сама жизнь одарила их могуществом глаголать облаку, не творя заклятий. То люди инстинктом кличут».

- А как люди творят заклятия?

«Люди слабые, но алчбу силы своей удовлетворять разумны. И сбирают силу, под заклятье надобную, беря в помощь могущество древа магического, кое волшебной палочкой кличут».

- Волшебная палочка? Совсем как в сказке?

«Про сказки не знаю. Древо сие великую силу скопить способно, дабы рождать гнет облаку. Люди мысли свои воедино сбирают и на свершении заклинания их средоточат, глаголя слова разные под взмах руки, в кой волшебные палочки держат. Лишь так они творить заклинания способны».

Ника шла и зачаровано слушала. Оказывается, магия существует на самом деле. Люди с помощью волшебных палочек совершают чудеса. И это все она могла бы никогда не узнать, если бы странный случай не занес ее в этот дивный лес.